Неточные совпадения
Больной и ласки и веселье
Татьяну трогают; но ей
Не хорошо на новоселье,
Привыкшей к горнице своей.
Под занавескою шелковой
Не спится ей
в постеле новой,
И ранний звон колоколов,
Предтеча утренних трудов,
Ее с
постели подымает.
Садится Таня у окна.
Редеет сумрак; но она
Своих полей не различает:
Пред нею незнакомый двор,
Конюшня, кухня и забор.
В ужасе приподнялся он и
сел на своей
постели, каждое мгновение замирая и мучаясь.
Она молча приняла обязанности
в отношении к Обломову, выучила физиономию каждой его рубашки, сосчитала протертые пятки на чулках, знала, какой ногой он встает с
постели, замечала, когда хочет
сесть ячмень на глазу, какого блюда и по скольку съедает он, весел он или скучен, много спал или нет, как будто делала это всю жизнь, не спрашивая себя, зачем, что такое ей Обломов, отчего она так суетится.
Обломов, облокотясь на него, нехотя, как очень утомленный человек, привстал с
постели и, нехотя же перейдя на большое кресло, опустился
в него и остался неподвижен, как
сел.
— Хотела встать и упала, — заговорила она слабеньким голосом, из глаз ее текли слезы, губы дрожали. Самгин поднял ее, уложил на
постель,
сел рядом и, поглаживая ладонь ее, старался не смотреть
в лицо ее, детски трогательное и как будто виноватое.
Быстро вымыв лицо сына, она отвела его
в комнату, раздела, уложила
в постель и, закрыв опухший глаз его компрессом,
села на стул, внушительно говоря...
Он отошел к столу, накапал лекарства
в стакан, дал Климу выпить, потом налил себе чаю и, держа стакан
в руках, неловко
сел на стул у
постели.
Клим
сел против него на широкие нары, грубо сбитые из четырех досок;
в углу нар лежала груда рухляди, чья-то
постель. Большой стол пред нарами испускал одуряющий запах протухшего жира. За деревянной переборкой, некрашеной и щелявой, светился огонь, там кто-то покашливал, шуршал бумагой. Усатая женщина зажгла жестяную лампу, поставила ее на стол и, посмотрев на Клима, сказала дьякону...
Клим почувствовал себя умиленным. Забавно было видеть, что такой длинный человек и такая огромная старуха живут
в игрушечном домике,
в чистеньких комнатах, где много цветов, а у стены на маленьком, овальном столике торжественно лежит скрипка
в футляре. Макарова уложили на
постель в уютной, солнечной комнате. Злобин неуклюже
сел на стул и говорил...
Он вошел не сразу. Варвара успела лечь
в постель, лежала она вверх лицом, щеки ее опали, нос заострился; за несколько минут до этой она была согнутая, жалкая и маленькая, а теперь неестественно вытянулась, плоская, и лицо у нее пугающе строго. Самгин
сел на стул у кровати и, гладя ее руку от плеча к локтю, зашептал слова, которые казались ему чужими...
Она не укрощалась, хотя сердитые огоньки
в ее глазах сверкали как будто уже менее часто. И расспрашивала она не так назойливо, но у нее возникло новое настроение. Оно обнаружилось как-то сразу. Среди ночи она, вскочив с
постели, подбежала к окну, раскрыла его и, полуголая,
села на подоконник.
Поднялись на Гудаур, молча ели шашлык, пили густое лиловое вино. Потом
в комнате, отведенной им, Варвара, полураздевшись, устало
села на
постель и сказала, глядя
в черное окно...
«Каким же образом тое отправляется, как себе чрево распарывать, таким: собирают своих родителей и вместе идут
в пагод, посреди того пагода
постилают циновки и ковры, на тех
садятся и пиршествуют, на прощании ядят иждивительно и сладко, а пьют много.
Нет, берег, видно, нездоров мне. Пройдусь по лесу, чувствую утомление, тяжесть; вчера заснул
в лесу, на разостланном брезенте, и схватил лихорадку. Отвык совсем от берега. На фрегате,
в море лучше. Мне хорошо
в моей маленькой каюте: я привык к своему уголку, где повернуться трудно; можно только лечь на
постели,
сесть на стул, а затем сделать шаг к двери — и все тут. Привык видеть бизань-мачту, кучу снастей, а через борт море.
Но богини нет: около нас ходит будто сам индийский идол — эмблема обилия и плодородия, Вампоа. Неужели это он отдыхает под кисеей
в нише, на него веет прохладу веер, его закрывают ревнивые жалюзи и золоченые резные ширмы от жара? Будто? А зачем же
в доме три или четыре спальни? Чьи, вон это, крошечные туфли прячутся под
постель? Чьи это мелочи, корзиночки? Кто тут
садится около круглого стола, на котором разбросаны шелк, нитки и другие следы рукоделья?
— Здравствуй, Леонтий, — это я! — сказал Райский, взяв за руку Козлова и
садясь в кресло подле
постели.
Он
сел подле
постели и ушел
в свою фантазию, где и раздолье молодой его жизни, и вдруг упавшее на него горе стояли как две противоположные картины.
В глазах был испуг и тревога. Она несколько раз трогала лоб рукой и
села было к столу, но
в ту же минуту встала опять, быстро сдернула с плеч платок и бросила
в угол за занавес, на
постель, еще быстрее отворила шкаф, затворила опять, ища чего-то глазами по стульям, на диване — и, не найдя, что ей нужно,
села на стул, по-видимому,
в изнеможении.
Верочка отворит окно и
сядет смотреть грозу, а я всегда спрячусь
в постель, задерну занавески, и если молния очень блестит, то положу большую подушку на голову, а уши заткну и ничего не вижу, не слышу…
И
постель сделана, все затихло
в доме, Татьяна Марковна наконец очнулась от задумчивости, взглянула на образ, и не стала, как всегда, на колени перед ним, и не молилась, а только перекрестилась. Тревога превозмогала молитву. Она
села на
постель и опять задумалась.
Но следующие две, три минуты вдруг привели его
в память — о вчерашнем. Он
сел на
постели, как будто не сам, а подняла его посторонняя сила; посидел минуты две неподвижно, открыл широко глаза, будто не веря чему-то, но когда уверился, то всплеснул руками над головой, упал опять на подушку и вдруг вскочил на ноги, уже с другим лицом, какого не было у него даже вчера,
в самую страшную минуту.
Подле ящика лежало еще несколько футляров, футлярчиков. Она не знала, за который взяться, что смотреть. Взглянув мельком
в зеркало и откинув небрежно назад густую косу, падавшую ей на глаза и мешавшую рассматривать подарки, она кончила тем, что забрала все футляры с туалета и
села с ними
в постель.
Стараясь не шуметь, я на цыпочках прошел
в свою комнату и
сел на
постель.
Она бросалась
в постель, закрывала лицо руками и через четверть часа вскакивала, ходила по комнате, падала
в кресла, и опять начинала ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась
в постель, и опять ходила, и несколько раз подходила к письменному столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец,
села, написала несколько слов, запечатала и через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним
в комнату мужа, бросила его да стол, и бросилась
в свою комнату, упала
в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть, час, и вот звонок — это он, она побежала
в кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
Приподнялась на
постели, упираясь рукою
в стену, и
села, добавив...
Больше и больше приходя
в восторженность, Дуня приподнялась с подушки,
села на
постель и стала топать ногами… Опустила руки на колени, глаза разгорелись у ней, лицо побагровело, и вся затряслась она; мелкие судороги забегали по лицу. Вне себя стала.
Около семи часов служили
в доме всенощную. Образная, соседние комнаты и коридоры наполнялись молящимися. Не только дворовые были налицо, но приходили и почетнейшие крестьяне из
села. Всенощную служили чинно с миропомазанием, а за нею следовал длинный молебен с водосвятием и чтением трех-четырех акафистов. Служба кончалась поздно, не раньше половины десятого, после чего наскоро пили чай и спешили
в постели.
Наконец часам к одиннадцати ночи гул смолкает, и матушка посылает на
село посмотреть, везде ли потушены огни. По получении известия, что все
в порядке, что было столько-то драк, но никто не изувечен, она, измученная, кидается
в постель.
Через несколько времени отлегло нá сердце у канонницы. Подняла она голову,
села на
постель, мутным взором окинула стоявших девиц и, сложив на коленях руки, стала причитать
в истошный голос...
Одно время служил у отца кучер Иохим, человек небольшого роста, с смуглым лицом и очень светлыми усами и бородкой. У него были глубокие и добрые синие глаза, и он прекрасно играл на дудке. Он был какой-то удачливый, и все во дворе его любили, а мы, дети, так и липли к нему, особенно
в сумерки, когда он
садился в конюшне на свою незатейливую
постель и брал свою дудку.
Я никогда не слышал между ними таких горячих споров, да еще
в такой час, и, удивленный, я
сел в своей
постели. Заметив неожиданного слушателя, они оба обратились ко мне.
Оказалось, что Онички нет дома. У маркизы сделалась лихорадка; феи уложили ее
в постель, укутали и
сели по сторонам кровати; Лиза поехала домой, Арапов пошел ночевать к Бычкову, а Персиянцева упросил слетать завтра утром
в Лефортово и привезти ему, Арапову, оставленные им на столе корректуры.
Она вздрогнула, точно ударили по ней самой, и проснулась. Быстро вскочила она с
постели, оделась, распахнула окно, выходящее
в сад,
села у него и задумалась.
Тогда Сусанна снова
села на стул. Выражение лица ее хоть и было взволнованное, но не растерянное: видимо, она приготовилась выслушать много нехорошего. Людмила,
в свою очередь, тоже поднялась на своей
постели.
— Хорошо! — произнес покорно Егор Егорыч и, встав, пошел
в свою спальню. Сусанна Николаевна последовала за ним. Там он прилег на
постель. Сусанна Николаевна
села около и, взяв его руки, начала их согревать. Егор Егорыч лежал совершенно тихо, но она очень хорошо чувствовала, что он не спит.
Муза —
в десять часов и затем сейчас же
садилась играть на фортепьяно; а Людмила хоть и не спала, но нежилась
в постели почти до полудня, строя
в своем воображении всевозможные воздушные замки.
Часа два спустя, Наталья Федоровна встала с
постели и, одевшись с помощью своей горничной,
села в кресло и сказала...
— Справедливое слово, Михайло Поликарпыч, — дворовые — дармоеды! — продолжал он и там бунчать, выправляя свой нос и рот из-под подушки с явною целью, чтобы ему ловчее было храпеть, что и принялся он делать сейчас же и с замечательной силой. Ванька между тем, потихоньку и, видимо, опасаясь разбудить Макара Григорьева, прибрал все платье барина
в чемодан, аккуратно
постлал ему
постель на диване и сам
сел дожидаться его; когда же Павел возвратился, Ванька не утерпел и излил на него отчасти гнев свой.
— Ох, устала! — присела она с бессильным видом на жесткую
постель. — Пожалуйста, поставьте сак и
сядьте сами на стул. Впрочем, как хотите, вы торчите на глазах. Я у вас на время, пока приищу работу, потому что ничего здесь не знаю и денег не имею. Но если вас стесняю, сделайте одолжение, опять прошу, заявите сейчас же, как и обязаны сделать, если вы честный человек. Я все-таки могу что-нибудь завтра продать и заплатить
в гостинице, а уж
в гостиницу извольте меня проводить сами… Ох, только я устала!
Варвара Павловна постояла некоторое время на месте, слегка повела плечами, отнесла девочку
в другую комнату, раздела и уложила ее. Потом она достала книжку,
села у лампы, подождала около часу и, наконец, сама легла
в постель.
Знакомая ей волна бодрого возбуждения поднималась
в груди, наполняя сердце образами и мыслями. Она
села на
постели, торопливо одевая мысли словами.
Гудок заревел, как всегда, требовательно и властно. Мать, не уснувшая ночью ни на минуту, вскочила с
постели, сунула огня
в самовар, приготовленный с вечера, хотела, как всегда, постучать
в дверь к сыну и Андрею, но, подумав, махнула рукой и
села под окно, приложив руку к лицу так, точно у нее болели зубы.
Когда же я очнулась, то начала прямо тем, что положила свой узелок к нему на
постель, сама
села подле, закрылась руками и заплакала
в три ручья.
— Ты
сядь, чего ты стоишь…
В ногах правды нет… — вдруг крикнул светлейший, лежавший на
постели, и указал рукой на стоявшее около него кресло.
Молча
сел я
в угол и мысленно задал себе вопрос: «Зачем я вошел сюда, когда мне тут решительно нечего делать, когда я болен и нужнее было бы спешить домой, выпить чаю и лечь
в постель?
— Не хочу, потому что вы злой. Да, злой, злой, — прибавила она, подымая голову и
садясь на
постели против старика. — Я сама злая, и злее всех, но вы еще злее меня!.. — Говоря это, Нелли побледнела, глаза ее засверкали; даже дрожавшие губы ее побледнели и искривились от прилива какого-то сильного ощущения. Старик
в недоумении смотрел на нее.
В такие минуты его острое, милое лицо морщилось, старело, он
садился на
постель на полу, обняв колени, и подолгу смотрел
в голубые квадраты окон, на крышу сарая, притиснутого сугробами снега, на звезды зимнего неба.
Мы перешли
в конуру татарки, старик
сел на
постель в ногах Ардальона и долго безуспешно будил его, а тот бормотал...
Она
села на
постель, подобрала под себя ноги, отодвинулась от него
в самый угол и молча, испуганным, диким взглядом смотрела на него.
Скрипнув зубами, министр приподнялся на
постели и
сел, опершись лицом на ладони, — положительно он не мог заснуть
в эту отвратительную ночь.